Тема постсоветской интеграции давно уже стала притчей во языцех, и большая часть здравомыслящих экспертов не верит в успех этой красивой идеи. Действительно, о чем можно серьезно говорить, если фактически ни один проект из тех, что были инициированы российской властью, так и не сдвинул интеграцию с места. Причин такого фиаско много, но об одной из них стоит сказать особо. По нашему мнению, важной преградой на пути реинтеграции бывших союзных республик стала этнократическая и русофобская политика национальных элит целого ряда новых независимых государств.
В России нет недостатка в публикациях, освещающих данную тематику применительно к таким странам, как Эстония, Латвия или Украина. Действительно, в этих государствах избранный властями способ решения национальной проблемы никак нельзя признать цивилизованным. Но оказывается, что не лучшим образом дела обстоят в государстве, которое у нас принято считать чуть ли не образцом толерантности и межнационального согласия, в стране, власти которой сделали тезис об успехах в решении проблемы сожительства наций чуть ли не главной визитной карточкой своей политики. Имя этой стране — Республика Казахстан.
При этом ситуация в Казахстане достойна особого внимания исследователей. Ведь в этой республике в период нахождения ее в составе Советского Союза был наибольший после России процент русских в общей численности населения — 37,8 %, тогда как на той же Украине он достигал только 13 %, хотя, конечно, в численном отношении русских на Украине проживало больше, чем в Казахстане: 11 миллионов против 6 миллионов соответственно. Доля русских в Казахстане была наибольшей и среди всех других республик Центральной Азии: в Киргизии она составляла 21,5 %, в Таджикистане — 7,6 %, в Туркмении — 9,5 %, в Узбекистане — 8,4 %.
Это обстоятельство, кстати, сыграло исключительно важную роль в том, что Казахстан, обретя свой суверенитет, смог лучше перенести трудности перехода к рыночной экономике, чем его южные соседи. Не только богатство недр республики, но и наличие большого слоя высокоподготовленных кадров позволяли руководству Казахстана иметь определенный простор для действий.
Конечно, это же обстоятельство имело и другую сторону: часть казахских лидеров видела в нем «историческую несправедливость» по отношению к казахам, проявление имперской политики Москвы. Поэтому в такой интерпретации новая суверенная государственность должна была строиться на путях изменения и нормативного, и практического соотношения ролей титульного и нетитульных этносов. Тем более что этнический вопрос в Казахстане тесно переплетался с рядом других. Пришедшей к власти группировке необходимо было во что бы то ни стало подчинить своему влиянию хотя бы часть титульной нации. Для этого окружение Назарбаева постаралось искусственно создать серию мифов, утверждавших превосходство казахов над своими соседями и тем самым обосновывавших их претензии на исключительное положение в новом суверенном государстве.
Поэтому полезно проанализировать, как отражена в современной идеологии Казахстана, включая кино, историческая роль России для этого региона, а также исторические реалии, поскольку тогда выяснится, каково на самом деле этнократическое нутро «государства межнационального согласия».
Выходец из старой партийной номенклатуры, Нурсултан Назарбаев хорошо усвоил известный афоризм Ленина о значении кинематографа. Кино быстро было отмобилизовано на службу этнократии. Например, широко разрекламированный казахский кинофильм «Кочевник», довольно слабый по постановке (эпизод с испытанием главного героя в плену у джунгар больше подходит для китайских кинолент о кунг-фу), содержит ряд весьма спорных исторических фактов. Была ли, например, победа под Туркестаном первой победой казахов над джунгарами, как утверждает диктор, читающий закадровый текст? Главный герой — Абылай — в плену у джунгар, как свидетельствуют сами же казахские предания, вовсе не всегда влачил жалкое существование закованного в цепи пленника: при нем были и слуги, и даже наложницы. Президент Назарбаев, по заказу которого и был снят кинофильм, не мог этого не знать. Как не может он не знать того факта, что Абылай вовсе не геройски бежал из джунгарского плена, как показано в кинофильме, а просто был обменен на другого почетного казахского заложника (аманата). Случилось это весной 1743 года, причем среди историков давно ходит версия о том, что своим освобождением Абылай обязан как раз русским — заступничеству российского посольства под руководством Карла Миллера, прибывшего в Джунгарию с дипломатической миссией в ноябре 1742 года.
Впрочем, о русских, те, кто работал над кинофильмом, не только умалчивают, когда это выгодно. Есть в фильме и прямые выпады в адрес России. Внимательный зритель может заметить, что в двух эпизодах фильма в войске джунгар появляется европейского вида человек в военном зеленом мундире одного из российских полков. Этот человек командует пушками. В исторической науке Казахстана уже много лет существует теория о том, что Казахстан был присоединен к России искусственно, более того, в результате, выражаясь современным языком, специально спланированной операции. Суть последней состояла в том, что Российский Император Петр I якобы приказал продать огнестрельное оружие давним и заклятым врагам казахов — джунгарам, а те, заполучив ружья, сумели одержать победу над казахским ополчением и фактически вынудили правителей казахского младшего жуза отдаться под имперскую руку России. Характерно, что сведения о том, откуда джунгары получили ружья, казахские историки почерпнули из китайских архивов.
Оценивая эту теорию, нельзя забывать, что китайская внешняя политика по отношению к Средней Азии веками базировалась на том, что ханьские солдаты теснили кочевников, вынуждая их двигаться на запад и воевать там с местными племенами, а плодами пользовался Китай.
Кроме этого, нельзя осовременнивать прошлое. Это сегодня существует государственное регулирование экспорта вооружений. В эпоху Петра I такого не было. Сибирские купцы продавали ружья всем тем, кто мог за такой товар заплатить, в этом не было политики. Наконец, надо знать историю царствования императора Петра Великого. Ему не удавались сложные многоходовые комбинации: войны со Швецией, Прутский поход против Турции показали это. Петр проявлял интерес к Китаю, но затевать авантюры на Востоке до победы над Швецией было для него безумием. А вот история вопроса, почему хан Абулхаир обратился с просьбой о принятии в подданство, весьма примечательна.
Талантливый полководец и незаурядный политик, Абулхаир не питал иллюзий по поводу обороноспособности казахских жузов, видел, говоря современным языком политологов, ресурсно-техническое отставание от соседних государств, осознавал, что генеалогические амбиции многих местных джучидов не в долгосрочных интересах самовыживания казахского этноса. С этой точки зрения идея вступления казахских жузов под государственный протекторат сильной, централизованной и экономически развитой России для Абулхаира была не следствием успешной интриги российских «спецслужб», а результатом его долгих раздумий о дальнейшей судьбе народа.
Кстати, вероятно, неслучайно хан Абулхаир не является главным героем кинофильма «Кочевник». Вообще, само появление его в финальном эпизоде картины вызывает вопросы все в той же плоскости — исторической достоверности.
После просмотра кинофильма «Кочевник» может сложиться впечатление, что именно казахи своей героической борьбой разгромили наголову джунгар. Между тем это противоречит исторической правде. Джунгарское государство пало под ударами маньчжуров в 1755 году, а вовсе не казахов.
И в Казахстане, и в других странах Центральной Азии (в Узбекистане, например) такие «кочевники» кочуют по всему региону почти 20 лет! Стараниями местных историков уже выросло поколение, которое воспитано на искаженных сведениях о прошлом, на искажении роли России в судьбах народов.
Этот фактор также играет свою деструктивную роль в том, что все усилия нашей страны по интеграции постсоветского пространства не приносят ощутимых результатов: кто же захочет интегрироваться с «захватчиком»?
Промывка мозгов является составной частью курса современных властей Казахстана. К сожалению, Кремль предпочитает не замечать такого рода аспекты своих друзей и партнеров по СНГ, а это, в свою очередь, только утверждает последних в их безнаказанности и радикализме. Казалось бы, как можно десятилетиями «не замечать» откровенную клевету на Россию не только в фильмах или школьных учебниках, но и в самой антиисторической «концепции» новых государств? Однако живые люди — в данном случае русские, их история и культура, их героический труд по преобразованию «окраин», — ценятся гораздо меньше, чем миллиарды кубометров природного газа или миллионы тонн нефти, — то есть того, что является основным предметом переговоров во время встреч на высоком уровне представителей России и Казахстана.
Российская диаспора в СНГ, при определенной условности и даже спорности этого термина (под «диаспорой» понимают главным образом тех, кто переселился в другие страны), как раз является ярким примером вышесказанного. Оказавшись в одночасье брошенными собственным государством помимо их воли (вспомним результаты мартовского референдума 1991 года о сохранении Союза ССР), миллионы и миллионы этих людей вынуждены были жить в условиях, когда их историческая родина — Россия — в тяжелый период правления первого президента страны Бориса Ельцина фактически ничего не делала для их защиты.
А защищать было что. Во многих бывших союзных республиках пышным цветом расцвел махровый национализм. Русских, татар, чувашей и прочих представителей так называемых «нетитульных» этносов, стали откровенно дискриминировать и понуждать к выезду из этих государств. Их игнорировали при проведении приватизации государственной собственности, им чинили препятствия в занятии престижных должностей, их детей принудительно заставляли учить в школах исторические бредни о том, что их родина — Россия — несла и продолжает нести одно только зло.
Но Бориса Ельцина не особо волновали судьбы граждан России, а до соотечественников в сопредельных странах у него и вовсе не доходили руки. К счастью, эта позорная для нашей страны ситуация медленно стала меняться с приходом к власти в Кремле Владимира Путина.
Не сразу, но и к Путину пришло осознание того, что формулировка второго пункта первой статьи Конституции России о том, что наименование «Российская Федерация» и «Россия» равнозначны, имеет форму абсолютной и непререкаемой истины только в умах ограниченного круга юристов. Большинство же россиян, принимая это утверждение в качестве формальной нормы Основного Закона, тем не менее в душе не согласны с этим. Россия гораздо более широкое понятие и исторически, и духовно. Да и в юридическом аспекте отношений государства с конкретной личностью обязательства России распространяются не только на тех, кому посчастливилось получить ее гражданство.
Государственно-правовое бытие России, что вполне закономерно, теснейшим образом связано с судьбами тех, для кого небезразлично это понятие, в том числе и с судьбами соотечественников в сопредельных странах. Новый президент России Дмитрий Медведев определенно высказался на этот счет в одном из своих первых публичных выступлений — и, надо надеяться, что произойдет существенный перелом в российской политике по отношению к ее гражданам и соотечественникам за рубежом.
Любое современное государство — это весьма сложный механизм, эффективная работа которого в немалой степени зависит от того, насколько государственные мужи действительно разбираются в той проблеме, за решение которой они берутся. Именно это обстоятельство почти пять лет назад — в декабре 2003 года — привело к знаковому решению о проведении каждые два года под эгидой правительственной Комиссии Российской Федерации по делам соотечественников за рубежом масштабных мониторингов состояния и настроений российской диаспоры в странах СНГ.
В немалой степени нужда в государственной поддержке объективных научных исследований по этой проблеме вызывалась и тем, с чего мы начали наше повествование: намеренной ложью ряда властных элит СНГ о реальном состоянии дел в этой сфере в их государствах. Конечно, в разных странах Содружества (название-то какое! оно давно уже не соответствует реалиям) ситуация не одинакова и в этом отношении. В Белоруссии и Армении власти могут иметь конфликты с Кремлем, но народы в целом настроены вполне дружественно к так называемым русскоязычным этносам. Иное дело власти (имеются в виду президентские структуры) Молдавии и Украины.
В Киеве и Кишиневе не скрывают того, что частью официального курса как раз и является несомненный этнократизм, то есть создание системы с приоритетом одного этноса в ущерб интересам других.
Особняком в этом ряду стоит Казахстан. Власти этой страны действуют наиболее изощренно. На словах они пытаются выглядеть самыми активными в СНГ радетелями за связи с Россией, за межнациональную гармонию, за защиту русского языка. Но на практике их дела давно расходятся с этими пропагандистскими заявлениями. И выявить эти расхождения как раз позволил задуманный властями России мониторинг. Первый такой мониторинг был проведен в 2004 году Московским отделением фонда «Россияне», второй состоялся в конце 2006 года. Интересно отметить, что его результаты так и не были преданы широкой гласности. Вероятно, заказчик — российский МИД — не захотел обижать «лучшего друга России» — президента Казахстана, но само проведенное исследование, в отличие от многих социологических опросов, заранее подверженных конъюнктуре в пользу интересов заказчика, весьма ценно. Этот материал имел иное целевое назначение, лишенное пропагандистского компонента. В итоге получился солидный фолиант объемом свыше четырехсот страниц текста.
Конечно, авторы, учитывая статус заказчика, сами порой излишне проявляли дипломатичность в своих оценках собранного ими материала. Но тем, кто привык жить своим умом, необязательно принимать на веру собственно выводы экспертов. Все можно проверить самостоятельно, оценив факты, в огромном количестве собранные на страницах этой книги.
В качестве примера мы остановимся на некоторых аспектах ситуации с российской диаспорой в Казахстане. Когда Владимир Путин, будучи президентом России, подписал указы по государственной программе переселения в Россию соотечественников, именно в Казахстане в подконтрольных властям СМИ была поднята пропагандистская волна. Авторы многочисленных комментариев этого решения Владимира Путина старались переубедить казахстанцев. Они утверждали, что все задуманное в Кремле — не более чем очередной блеф и власти России вскоре все спустят на тормоза, то есть ничего из задуманного не осуществится. Но еще более рьяно пытались вбить в сознание другой тезис: Казахстана, мол, это никак не касается, поскольку в стране царит межнациональный мир, каких-либо серьезных проблем в этой сфере нет — и поэтому, мол, никто из Казахстана в Россию просто не захочет выехать.
«На воре и шапка горит». Ложь пропаганды как раз и понадобилась для защиты неблаговидных поступков властей. А что касается того, как сами представители российской диаспоры в Казахстане оценивают действительность, то это наглядно видно из данных мониторинга.
Численность двух ведущих этносов — казахов и русских — на начало 2007 года составляла 58,6 % и 26,2 % соответственно. Сравнение национального состава учащихся в учебных заведениях послешкольного образования уже выявляет элементы дискриминации по национальному признаку.
Так, в колледжах русских обучается только 84 тысячи человек против 276,5 тысяч казахов. Еще большая диспропорция в вузах: русских студентов насчитывается 160,3 тысячи, а казахских — 547,2 тысячи. И это данные по всем специальностям, а если посмотреть наиболее престижные, то дискриминацию по национальному признаку скрывать будет практически невозможно.
В Академии государственного управления при президенте Казахстана и в Дипломатической академии МИДа Казахстана свыше 90 % слушателей являются представителями так называемого «титульного» этноса. Именно казахов готовят в качестве управленцев. И они действительно доминируют в этой сфере: из 12 акимов (глав администраций) областей 10 — этнические казахи.
В целом казахи занимают 79,35 % всех политических и административных должностей государственных служащих, тогда как русские — только 14,48 %.
Данные по образованию тем примечательны, что они свидетельствуют об отсутствии возможности для российских соотечественников сделать полноценную карьеру в такой жесткой этнократической системе. Люди не видят полноценного будущего для себя и своих детей — и, естественно, они не ценят такое государство.
В исследовании содержатся данные, опровергающие еще один расхожий тезис казахской официальной пропаганды, — о том, что-де прекратился отъезд из Казахстана в Россию. Ничего подобного. Он продолжается, хотя и в меньших масштабах, чем в первой половине 90-х годов прошлого века, когда Казахстан был лидером среди других республик по «поставке» русских беженцев в Россию. Да, сейчас количество покидающих Казахстан исчисляется десятками, а не сотнями тысяч человек в год, но и это совсем не единицы, как заявляет официальная Астана.
И объясняется эта ситуация отнюдь не тем, что люди выезжают по чисто экономическим причинам, в духе пословицы о том, что «рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше». Данные мониторинга показывают, что более половины — 51,8 % респондентов — сталкивались с ущемлением своих прав по причине принадлежности не к титульному этносу при приеме на работу. И это в стране «межнационального согласия»!
Русские (да и не только русские) не верят властям Казахстана. Лишь 19 % опрошенных считает эффективными методами защиты своих прав обращение по этому поводу в центральные или местные органы власти Казахстана. 36,5 % респондентов не видит в этом государстве никаких эффективных мер защиты.
Проведенный мониторинг показал, что именно в Казахстане, наравне с Молдавией, есть наибольший ресурсный потенциал желающих переехать в Россию. Здесь «определенно готовы» переехать в Россию на льготных условиях 27,3 % опрошенных и еще 33,7 % «пожалуй, поехали бы». То есть в целом 61 %. Чего стоят после этого байки о том, что из Казахстана в Россию никто не поедет?!
На вопрос: «Какие обстоятельства, связанные с Казахстаном, удерживают вас от того, чтобы уехать в Россию?», только 14,9 % опрошенных выбрали вариант ответа «хорошее отношение к русским в Казахстане». Большинство же выбирало варианты типа «здесь живут все мои родственники» (51,9 %). То есть людей удерживают причины, никак не связанные с политикой властей в отношении российской диаспоры. Правду, как говорится, в мешке не утаишь.
Мониторинг дал ответы на многие вопросы. Теперь дело за тем, чтобы российские власти сделали бы надлежащие выводы из этого исследования. И, в частности, ускорили бы реализацию программы переселения соотечественников, что только укрепит Россию высокопрофессиональными кадрами и повысит ее интеллектуальный и духовный потенциал. А власти в соседних государствах пусть продолжают обманывать самих себя, размножая «кочевников».
Игры этнократов рано или поздно, как уже не раз случалось в постсоветской истории (свежий пример — Грузия), приведут «чистую» этническую верхушку только к пропасти.
Аждар КУРТОВ
