В сознании российского политического класса, как и общества в целом, существует множество неясностей и недоговоренностей, связанных со словом "Китай". Множество людей не очень уверены: все-таки друг нам Китай или враг, вызов или, наоборот, шанс. Неуверенность эта отчасти извинительна – Китай за считанные годы стал новой реальностью для всего мира в целом. Не только в России люди не успевают осознать, как им реагировать на его стремительно меняющийся статус в мире.

Китай сменит Америку?

Вопрос о том, когда именно Китай обгонит Америку, не очень важен. Потому что сам факт того, что мир уже осознал происходящее, влияет на множество уже сегодняшних решений в политике и экономике. Мир постепенно готовится к новой расстановке сил.
В докладе исследовательской службы ЦРУ, опубликованному в начале 2005 года, отмечается, что к 2020 году Китай и Индия, а также Япония и Южная Корея окажутся технологическими лидерами. Они же к 2020 году будут держать до трех четвертей валютных запасов мира, причем доллар уже не будет ведущей мировой валютой.
Вывод ЦРУ из этой ситуации – глобализация "с незападным лицом", "новая, более азиатская культурная идентичность, которая, видимо, будет быстро упаковываться и распространяться по мере роста доходов и расширения коммуникационных сетей". То есть смена ценностей в меняющемся мире.
Сегодня Запад должен понять, что успех Азии лежит вовсе не в низкой стоимости рабочей силы, а в азиатской культурно – социальной среде в целом, что особенно актуально в информационном веке. Западу надо сегодня учиться у Востока точно так же, как в начале 19 века Восток учился у Запада.
Генри Киссинджер в июле 2005 года в "Интернэшнл геральд трибьюн" подошел к вопросу с другой позиции.
По мнению Киссинджера, подъем Китая выглядит как самая серьезная угроза американской безопасности.
Центр мирового политического притяжения перемещается из Атлантики, где он находился последние столетия, в Тихий океан. Но предположение о том, что США следует готовиться к стратегической конфронтации с Азией, опасно и неверно в век ядерного оружия, когда задача послевоенной реконструкции затмит по своим масштабам какие угодно причины для конфликта. Тем более что "военный империализм – не в китайском стиле", замечает Киссинджер, ибо Китай добивается своих целей с помощью "тщательного изучения вопроса, терпения и накопления нюансов".
И вот здесь начинает звучать очень важная, особенно для России, тема.
Вызов, который Китай будет в будущем бросать соседям – экономико-политический, а не военный.
Ключевой вопрос здесь – насколько России выгодно происходящее.
России очень выгодна ситуация перехода мира от американского к китайскому лидерству. Более того, если бы вместо Китая на эту роль претендовали, например, Иран или Индия – это тоже было бы выгодно.
Речь идет именно о переходе: я говорю вот об этих нескольких десятилетиях, во время которых российская дипломатия, в том числе экономическая, будет иметь свободу маневра, игры на интересах той или иной из соперничающих держав. Только в такой ситуации (называемой иначе "многополярным миром") у России есть шанс продолжать свое собственное развитие, которое подтолкнет ее к лидирующим позициям в тот же период.
К сожалению или счастью, ни при каком варианте превращение России в первую или вторую державу мира в указанный период не просматривается. А раз так, мы оказываемся в положении множества крупных стран, которые уже не первое столетие играют в обозначенную выше игру – усиливая претендента на лидерство, стимулируют наличие в мире нескольких соперничающих держав.
Кстати, именно по указанным причинам не только Россия, но и большая часть мира активно или пассивно поддерживает подъем Китая и прочих азиатских гигантов: существование одной сверхдержавы – ситуация неприемлемая для всего остального мира, и мировая история показывала это не раз.
Но тут немедленно возникает другой вопрос – будет ли России выгоден мир, где вместо несостоявшейся сверхдержавы – США – будет состоявшаяся сверхдержава по имени Китай?
Скажу с некоторой осторожностью – да, лидерство Китая дает именно России больше шансов, чем лидерство США. Кроме того, если верно, что мир не терпит единоличных лидеров, то и Китаю не удастся единоличное лидерство – он будет делить его с кем-то еще. С кем и как – пока неясно.
Возращаясь к российским интересам, надо бросить более внимательный взгляд на экономическую сторону роста китайской мощи и прочих происходящих в этом плане процессов. Тогда станет яснее и вопрос, зачем нам нужен Китай и как нам использовать в своих целях рост его могущества.
Оценки перехода мирового лидерства от США к Китаю касаются пока исключительно объема экономик. Первая экономическая держава мира и просто первая держава мира – далеко не одно и то же.
Лучший пример тому – Япония. Пока что Китаю лишь предстоит обогнать ее в экономическом смысле (считается, что произойдет это между 2010 и 2020 годами). Но Япония, более двух десятилетий игравшая роль второй экономики мира, по ряду причин не пыталась воплотить свой экономический потенциал в политическое лидерство. Поэтому реальный вес ее на мировой арене, ее способность повлиять на какие-либо международные процессы никак не соответствуют ее второй позиции в мировых экономических таблицах.
Мне пришлось участвовать в нескольких дискуссиях в Пекине на тему о том, что такое державность или сверхдержавность и как следовало бы Китаю обращать рост своего экономического могущества в свою пользу на мировой арене. Делать то же, что Америка? Но американский стиль поведения отталкивает множество стран и цивилизаций, это пример скорее отрицательный.
Если очень коротко, то китайские эксперты пока не знают в точности, как это сделать, но очень упорно и постепенно накапливают и анализируют свой опыт.
Опыт такой имеется по периферии Китая, прежде всего в Юго-Восточной Азии у его южных границ, но также и в Монголии и бывших советских республиках Средней Азии у его северных границ.
В Средней Азии китайцев ждала масса неожиданностей. В частности, в виде странной непопулярности китайцев и Китая, у которой вроде бы нет никаких материальных обоснований. И все же остается фактом – как на недавних выборах в Киргизии, так и на выборах в Казахстане политики предпочитали говорить об отношениях с Китаем скорее осторожно или скептически.
Совсем иная картина в Юго-Восточной Азии – но там есть отличие в виде многомиллионной общины этнических китайцев, которые оказались первыми из выигравших от роста торговли с Китаем.
В Пекине понимают, что если не считать этой общины, Китай не имеет почти никакого опыта в создании мощной международной инфраструктуры влияния в виде различных фондов и неправительственных организаций – опыта, отлично отработанного в США. И этому еще предстоит учиться.
Зато Китай уже прочувствовал самое свое эффективное оружие – чисто экономическое. А именно: для нескольких государств (Япония, Тайвань, страны Юго-Восточной Азии) он играет роль локомотива экономического развития. Убери Китай с карты мира – и экономика этих стран резко пойдет вниз.
Да что там Азия – огромна зависимость США от китайской экономики!
По оценке гонконгского журнала "Фар истерн экономик ревью", если бы ускоренный рост Китая прекратился – то есть экономика КНР произвела бы в 2005 году лишь столько же, сколько в предыдущем, – то США потеряли бы 1% своего темпа роста. То есть вместо обычных сегодня 4% дали бы 3%. Что означало бы, что Америка лишилась более 100 миллиардов долларов в год. А это, при состоянии ее экономики и финансов, дало бы толчок к настоящей катастрофе.
Вообще когда мы говорим об усилении Китая и относительном ослаблении США, надо учитывать, что речь идет о двух теснейшим образом связанных экономиках. И поэтому бессмысленны разговоры о том, надо ли России или Китаю создавать военный или политический союз друг с другом против, скажем, США. Совсем не надо. Потому что для обеих стран, хотя это не часто признается вслух, отношения не друг с другом, а именно с США – неважно, хорошие или не очень – являются важнейшим приоритетом их политики.

Большая собака не сомневается, что сможет за себя постоять

Для Китая, например, США – это партнер с объемом торговли в 170 миллиардов долларов, не говоря о том, что до 70% 660-миллиардных (в долларах) валютных запасов Китая хранятся в облигация американского государственного казначейства. То есть Китай выступает в роли кредитора американской экономики. И эта взаимозависимость делает отношения Китая и США мирными даже в большей степени, чем то, что военные расходы Китая составляют всего 6% от американских, по китайским данным, и 20% – по американским.
В 2005 году группа американских и китайских исследовательских учреждений совместно провела
опрос общественного мнения в пяти крупнейших китайских городах – Пекине, Шанхае, Ухани, Гуанчжоу и Чунцине. Выяснилось, что при всех проблемных вопросах (56,7% этих людей считают, что правительство США проводит политику "сдерживания" Китая, то есть старается помешать любому усилению их страны. 37,7% недовольны продажами американского оружия Тайваню, 31,7% не нравится то, что делают американцы в Ираке), 66,1% хорошо или очень хорошо относятся к жителям Америки.
Главное, что здесь очевидно, – китайцы не боятся Америки.
Все это напоминает психологический настрой и поведение очень большой собаки, которая не сомневается, что сможет за себя постоять.
Это и есть лидерство.
А вот другая сторона той же медали.
Опрос исследовательской службы Зогби (США) 2004 года показал, что 53% американцев считают, что Китай – конкурент, угроза американской экономике. 22% считают его военной угрозой уже сегодня, 40% – такой угрозой в будущем. Но при этом 44% опрошенных американцев считают Китай дружественной страной.
То есть картина очень похожа на ту, что дал китайский опрос. Почему? Потому что Америка тоже мыслит как большая собака.

Россия и Китай

Сегодня самой серьезной проблемой между Россией и Китаем можно считать недовольство крупного российского бизнеса тем, что он не выигрывает в Китае тендеры. Это создает для Москвы серьезные политические последствия, ослабляя влияние стороников развития отношений с Китаем. В чем здесь причина?
Экономические отношения двух стран долго отставали от политических. И китайский рынок, считающийся по всем оценкам лучшим в мире для инвестиций (обогнав в этом плане США и другие страны), те же американские компании осваивают куда успешнее российских.
Начавшийся очень быстрый, до 20-30% в год рост российско-китайского оборота, делает Китай одним из пяти торговых партнеров России, наряду с Германией, Украиной и Голландией.
Но это для нас они – крупный партнер. А мы для них – нет. Как отмечает глава российско-китайского центра торгово-экономического сотрудничества Сергей Санакоев, торговля Китая с Америкой на порядок больше – при куда более сложных политических отношениях. И это не может не иметь влияния уже и на политику.
Как строятся экономические отношения двух стран? С трудом.
Пока что получается, что Россия нужнее всего Китаю именно как поставщик сырья, прежде всего энергетического. Но монопольного положеия, подобного тому, что Россия занимает в Европе по части поставок газа, не будет.
Экспертные оценки в продолжающемся буме китайской экономики не отводят Москве более 15% в энергобалансе Китая.
В то же время Россия, ее военная индустрия очень серьезно зависит от китайских закупок наших вооружений. Если на Индию сейчас приходится 34% экспорта российских вооружений, то Китай покупает 49%.
В течение 90-х годов российские власти выдвигали идею, что хотели бы сделать наше сотрудничество "технологическим", то есть основанным на достижениях российских лабораторий и разработчиках. И прогресс есть – но на главную роль в двусторонних отношениях эта сфера пока не тянет.
Далее, возникает вопрос о том, что китайцы не хотят иметь дело с российским Дальним Востоком и Сибирью. Та торговля и те инвестиции Китая, которые мы там наблюдаем, – это ничто по сравнению с регионами Юго-Восточной Азии, которым именно китайский капитал несет сейчас процветание.
Проблема – не в Пекине, а в Москве. Для инвестиций нужны программы и меры поощрения. Россия пока не имеет представления, как ее Дальнему Востоку извлечь пользу из соседства с Китаем, от которого уже давно выигрывают Япония, Тайвань и иные страны.

Фантомы больного сознания

В нашем отношении к Китаю есть еще проблемы неключевые – это фантомы российского воображения, имеющие значение для российского самосознания. Прямого отношения к Китаю они не имеют, то есть порождены не самим Китаем – реальным Китаем – а иными факторами. Это мифы и фантомы, с маниакальным упорством кочующие в России из одной публикации о Китае в другую. Итак, вот их список:
1. Подорвет ли развитие отношений России с Китаем российскую демократию?
Здесь надо учитывать, что перед нами откровенно пропагандистский тезис, часть многолетней кампании по отрыву Китая от России. Ведется она как американцами, так и европейцами, из тех, кто хотел бы замедлить рост влияния Китая. А что может быть лучше, чем стравить две растущие мировые державы завтрашнего дня – Китай и Россию, ослабив этим обеих?
Пропаганда эта строится на тезисе о "красном" Китае, на том, что режим в Пекине внутренне соответствует своей социалистической оболочке.
Российской публике не повезло с Китаем еще и потому, что эта страна и ее опыт оказались предметом спора российских коммунистов и либералов. Каждая из этих противостоящих сторон рисовала свой Китай – с одной стороны, диктаторский режим, с другой, коммунистический рай. От реального Китая далеки обе эти фальшивые модели.
2. Создает ли Москва антиамериканский "стратегический треугольник" с Китаем и Индией?
Идея такого "треугольника" основывается на полностью ошибочных представления о мире в целом. Объединяться против Америки не желают, в частности, Китай с Индией – как и Москва. Почему это не нужно Китаю, сказно выше. Для Индии ситуация в принципе почти такая же. Смысл дипломатии Москвы – сблизить двух своих ближайших партнеров в мире, чтобы избегать конфликтов, когда наша дружба с одним государством создает проблемы с другим. Не последнюю роль играет желание и самим не оказаться лишними, поскольку Китай и Индия сближаются и сами по себе, помимо усилий Москвы.
3. Ставит ли под угрозу наше сближение с Китаем российские отношения с Европой и вообще Западом?
На самом деле все как раз наоборот. Международные отношения в принципе беспощадная вещь, и ревность – один из двигателей их. Закономерность очевидна: чем лучше у России отношения с ее восточными и южными соседями, тем легче договариваться с Западом. И наоборот.
Европейцам страх перед выходом Китая на первое место в мире присущ в гораздо большей степени, чем американцам. Но это – болезнь европейского сознания, которой россияне заражаться совершенно не обязаны.
4. Может ли Китай саморазрушиться, впасть в какой-то мощный системный кризис?
Это – новый пропагандистский тезис, который в последнее время представлен российской публике очень широко, на смену отыгравшим старым тезисам об угрозе заселения российского Дальнего Востока китайцами. В принципе впасть в кризис и разрушиться может кто угодно. Но Китаю могут угрожать разве что проблема несовершенства банковской системы, прочие угрозы весьма эфемерны.
5. Есть ли китайская демографическая угроза Дальнему Востоку?
Это уже отыгранная карта, о которой можно было бы и не упоминать – серьезные политики о ней сейчас предпочитают не распространяться. Она интересна как воспоминание об ужасе, который сидел в сознании и подсознании людей в 90-х годах, когда можно было пугать чем угодно. В том числе идеей о том, что кто-то в Пекине тайно планирует сопровождающуюся ядерной войной стратегию переселения миллионов китайцев на территории, которые китайцами считаются непригодными для проживания. И это в условиях, когда одной из национальных проблем Китая является недонаселенность громадных территорий, особенно на китайском Западе, освоение которого поглощает немалые ресурсы и идет не вполне успешно. Надо было очень низко оценивать информированность российской публики, чтобы подбрасывать ей эту бредовую идею. Хотя в 90-е, повторим, и не в такое верили.

Вместо заключения

Китай стал популярен и моден в России.
Объем неправительственных связей – попросту человеческих отношений – сравним с тем, что мы имеем с Германией. Очень быстро развивается туризм в Китай. В Пекине на Ябаолу и вокруг нее вырос настоящий "русский город" торговцев, вполне сравнимый с чайна-таунами Москвы. В России начали носить одежду с характерным покроем стоячего воротника. Стали модны чайные и китайские рестораны, китайское кино. И все это свидетельствует, что в целом об отношении русских к китайцам можно не беспокоиться. Русские знают, что китайцы могут быть и весьма неприятными людьми, но в целом с ними можно и нужно иметь дело.
Беспокоиться же надо об одном: чтобы российский политический класс умело прокладывал для российско-китайских отношений такой путь в будущее, от которого Россия выигрывала бы как можно больше.

Дмитрий КОСЫРЕВ,
вице-президент Внешнеполитической ассоциации,
политический обозреватель РИА "Новости"